Zjednoczmy Europę w sieci

Proponuję zagadkę. Manifest którego z polskich autorów przetłumaczono w ciągu miesiąca na 10 języków i opublikowano w kilku prestiżowych gazetach nie tylko w Polsce? Nie chodzi ani o Szymborską, ani o Głowackiego. Ten wyjątkowy artykuł - manifest „My, dzieci sieci” - o którym wspominam, wyszedł spod pióra Piotra Czerskiego. Staje się on punktem odniesienia do dyskusji o tym, kim są ludzie w dobie pokolenia cyfrowego.

Jestem zwolennikiem internetu i ważne jest dla mnie, żeby polityka nie była oderwana od życia. Widzę również, że relacje mojego i starszych pokoleń z młodymi ludźmi, wychowanymi w wolnej Polsce nie są wzorcowe. Wśród moich znajomych, także na portalach społecznościowych, jest sporo ludzi zróżnicowanych wiekowo. Wszystkim polecam niniejszy tekst.
Artykuł Piotra Czerskiego "My dzieci sieci"
Chciałbym, aby poznali go także internauci znający język rosyjski. Dlatego załączam poniżej jego tłumaczenie, autorstwa mojej asystentki Natalii German - ukraińskiej doktorantki antropologii politycznej. Jeśli macie znajomych, posługujących się językiem rosyjskim, pomóżcie w jego dalszej popularyzacji. Moje serdeczne gratulacje dla autora i wszystkich tłumaczy. Jestem przekonany, że podobne głosy z Polski przyczynią się wyraźnie do zjednoczenia Europy w internecie.




Пётр Черски: Мы, дети сети

Нету, наверное, другого слова, которым так часто злоупотребляют в медийном дискурсе, как "поколение". Я пытался когда-то подсчитать количество поколений, которые были объявлены в течение последних десяти лет, со времени громкого текста о так называемом "Поколении Ничего" – было их, по-моему, двенадцать. Объединяла их одна общая черта – существовали только на бумаге. Реальность не предоставила нам до сих пор ни одного реального, значительного, незабываемого импульса, совместный и неизбежный опыт которого стал бы фактором, отличающим нас от предыдущих поколений. Мы искали его, в то время как решительные перемены наступили незаметно – одновременно с опутывающими страну проводами кабельного телевидения, вытеснением стационарных телефонов мобильными, и, прежде всего: обеспечением всеобщего доступа к Интернету. Только сегодня, когда мы оглядываемся, чтобы взглянуть на последние пятнадцать лет, мы можем понять, как много всего изменилось.

Мы, дети сети – мы те, кто росли с Интернетом и в Интернете – мы поколение, которое принятым критериям этого термина соответствует как бы наоборот. Мы не почувствовали импульс со стороны действительности, но преобразования самой действительности; не объединяет нас общий, ограниченный культурный контекст – но чувство свободы его выбора и самоопределения.

Когда я пишу эти слова, я понимаю, что злоупотребляю, используя местоимение "мы" – потому, что наше "мы" является гладким, размытым, в соответствии со старыми категориями: временным. Если я пишу "мы" – это значит: "многие из нас" или "некоторые из нас". Если я пишу: "мы являемся" – это значит: "мы время от времени бываем". Пишу: "мы" только потому, чтобы иметь возможность вообще о нас писать.

1.
Мы выросли с сетью – и в сети. Это отличает нас, это приводит к неочевидному, с вашей точки зрения, но важному различию: мы не „серфингуем”, а сеть не является для нас "местом" или "виртуальным пространством". Сеть не является для нас чем-то внешним по отношению к реальности, но её равноправным элементом: невидимым, но постоянно присутствующим слоем, смешивающимся с физическим пространством. Мы не используем сеть, мы в ней и с ней живем. Если бы мы должны были рассказать вам, аналоговым, наш bildungsroman – в каждом формирующем нас опыте существовал естественный элемент Интернета. В сети мы находили друзей и ссорились, в сети мы готовили шпаргалки для контрольных работ, в сети мы договаривались о вечеринках и совместной учёбе, в сети мы влюблялись и расставались друг с другом. Сеть для нас не технология, которую мы должны были изучать и где нам удалось научиться ориентироваться. Сеть – это процесс, который происходит и постоянно изменяется на наших глазах, с нами и при помощи нас. Технологии появляются, а затем исчезают на периферии, сервисы возникают, расцветают и исчезают, но сеть существует дальше, потому что сеть – это мы – те, кто общается друг с другом естественным для нас образом, более интенсивным и мощным, чем когда-либо прежде в истории человечества.

Воспитанные в сети, мы думаем немного иначе. Умение находить информацию является для нас настолько же основным, как для вас умение разыскать в чужом городе ж/д вокзал или почту. Когда мы хотим что-то узнать – какие первые признаки оспы, является ли счёт за воду подозрительно высоким, или почему утонула "Эстония" – мы действуем с той же уверенностью, с которой управляют автомобилем, оснащённым GPS-навигацией. Мы знаем, что необходимую нам информацию можно найти во многих местах, мы умеем находить эту информацию, мы можем оценить её достоверность. Мы привыкли к тому, что вместо одного ответа мы находим много разных – и мы умеем абстрагировать из них ту версию, которая, вероятно, является найболее соответсвующей, отбрасывая те, которые кажутся менее достоверными. Выбираем, фильтруем, запоминаем – и мы готовы заменить хранимую информацию, когда появится её новая, улучшенная версия.

Сеть для нас это что-то типа совместной внешней памяти. Мы не должны запоминать ненужные детали: даты, ставки, образцы, параграфы, названия улиц, точные определения. Нам хватит наличие конспекта, информации ограниченной до своей сути, удобной в ее обработке и объединению с другой информацией. Если нам потребуются подробности – проверим их в течение нескольких секунд. Нам также не нужно знать все, потому что мы знаем где найти людей, которые разбираются в том, чего мы не знаем и которым мы можем доверять. Люди, которые поделятся с нами информацией, которой они обладают, не ради прибыли, но благодаря общему для нас убеждению, что информация живет в движении, что она стремится быть свободной, что благодаря обмену информацией мы все выигрываем. Каждый день: учась, работая, решая бытовые проблемы, развивая хобби. Мы можем и мы любим конкурировать друг с другом, но наша конкуренция, желание выделиться, основываются на знаниях, умении интерпретировать и обрабатывать информацию, а не на монополии на неё.

2.
Участие в культуре не является для нас чем-либо праздничным – глобальная культура это основной строительный материал нашей идентичности, более важный для самоопределения, чем традиции, исторические наррации, социальный статус, происхождение, а даже язык, которым мы пользуемся. Из океана товаров культурного назначения мы вылавливаем те, которые подходят нам больше всего – вступаем с ними в диалог, оцениваем их, записываем эти оценки в специально для этого созданных сервисах, которые подсказывают нам, какие другие альбомы, фильмы или игры могут нас заинтересовать. Некоторые фильмы, сериалы или видеоклипы мы смотрим одновременно с коллегами по работе или друзьями на другом полушарии, оценками других мы делимся с горсткой людей, которых, быть может, никогда не встретим в реальном мире. Отсюда возникает наше чувство одновременной глобализации и индивидуализации культуры. Отсюда возникает наша потребность в свободном доступе к ней.

Это не означает, что мы требуем, чтобы все товары культурного назначения были доступны бесплатно – хотя сами, создавая что-либо, просто включаем это в оборот. Мы понимаем, что – несмотря на распространение технологий, которые приводят к тому, что качество фильмом или аудиозаписей, которое раньше была зарезервировано для определённой касты профессионалов, стало доступно для каждого – творчество требует затраты ресурсов и работы. Мы готовы платить, но гигантские надбавки дистрибьюторов кажутся нам чем-то очевидно непозволительным. Почему мы должны платить за дистрибуцию информации, которую можно моментально и отлично скопировать, при этом нисколько не уменьшая значения и стоимости оригинала? Если мы получаем только саму информацию – то хотим, чтобы её цена была адекватной. Мы можем платить больше, но хотим получить, в таком случае, прибавочную стоимость: интересную упаковку, гаджет, более высокое качество изображения, возможность воспроизведения видео прямо здесь и сейчас, не дожидаясь загрузки файла. Мы умеем выражать признательность и хотим вознаграждать авторов (когда деньги перестали быть банкнотами, а стали рядом цифр на экране, оплата приобрела слегка характер акта символического обмена, при котором обе стороны получают какую-либо прибыль), но достижение корпорациями результатов, которые предусмотрены в планах продаж, совершенно нас не интересуют. Это не наша вина, что их бизнес, в нынешнем виде, перестал иметь смысл – а они, вместо того, чтобы конкурировать и предложить нам что-то большее, чем мы можем иметь бесплатно, они решили создавать окопы на уже существующих позициях.

И ещё одно: мы не хотим платить за свои воспоминания. Фильмы, которые мы помним с времён юности, музыка, которая сопровождала нас десять лет назад – в сетевой внешней памяти являются просто воспоминаниями, цитирование, обмен и обработка которых являются для нас чем-то так же очевидным, как для вас воспоминание "Четырёх танкистов". Сказки, которые смотрели в детстве, мы находим в сети и показываем нашим детям – точно так же, как вы рассказывали нам сказку о Красной Шапочке или трёх козлятах. Можете ли вы представить, что кто-то обвинит вас, в связи с этим, в нарушения закона? Мы тоже не можем.

3.
Мы привыкли к тому, что наши финансовые обязательства оплачиваются сами, если только у нас есть достаточно средств на счету; что открытие счёта в банке или перенос номера телефона к другому оператору – это вопрос заполнения одной онлайн формы и подпись контракта, доставленного курьером; что даже поездку на другой конец Европы с остановкой и экскурсией в середине пути можно организовать в течение двух часов. Как пользователей государства нас все больше и больше раздражает его архаичный интерфейс. Мы не понимаем, почему налоговая декларация состоит из нескольких форм, главная из которых содержит более ста полей. Мы не понимаем, почему – абсурдная сама по себе – обязанность прописываться в одном месте требует предварительно выписаться в другом, как будто бы одно управление не может договориться по этому вопросу с другим без нашего участия.

В нас нет той, возникающей из робости покорной акцептации, которая характерна для наших родителей – убеждённых в жизненной важности формальных дел и исключительном характере интеракции с государством. Мы не чувствуем того уважения, которое возникает из-за расстояния между одиноким гражданином и величественными вершинами "власти", которые виднеются где-то в тумане. Наше видение социальной структуры, действительно, отличается от вашей: сетевое, а не иерархическое. Мы привыкли к тому, что практически с каждым – журналистом, мэром города, профессором университета или известным певцом – мы можем попытаться начать диалог и нам не требуются для этого позволения, возникающие из социального статуса. Успех взаимодействия зависит только от того, будет ли содержание передаваемых сообщений признано важным и достойным ответа. И поскольку, благодаря сотрудничеству, непрерывной дискуссии, закалке мнений в огне критики, мы чувствуем, что наши взгляды на многие вопросы являются просто лучше – почему мы не должны рассчитывать на серьёзный диалог с правительством?

Мы лишены набожности относительно "демократических институтов" в их нынешнем виде, убеждения о их аксиоматической роли, характерного для тех, для кого "демократические институты" являются одновременно воздвигнутым себе и собой памятником. Нам не нужны памятники. Нам нужна система, которая будет соответствовать нашим ожиданиям: она будет прозрачной и эффективной в эксплуатации. И мы привыкли к тому, что изменения возможны: что любая неудобная в использовании система может быть заменена и заменяется новой, более эффективной, лучше адаптированной к нашим потребностям, давая больший простор для действий.

Наиболее важное значение для нас имеет свобода: слова, доступа к информации, культуры. Мы считаем, что именно благодаря этой свободе сеть является тем, чем есть – и что защита её свободной формы является нашим долгом перед будущими поколениями, так же, как охрана окружающей среды.
Может быть, мы не назвали этого раньше, может быть, мы ещё сами не понимаем, но тем, чего мы хотим, является, вероятно, просто настоящая и правдивая демократия. Демократия, о которой, может быть, даже не мечтали ваши публицисты.

__________
* название заимствовано из культового блога mydziecisieci
Автор текста: Пётр Черски
Piotr Czerski, My,dzieci sieci

Текст по-польски был опубликован в газете „Дженник Балтийский” (Dziennik Bałtycki) и журнале „Политика” (Polityka). Перевод на русский язык: Наталия Герман (офис депутата Европейского Парламента Павла Залевского)
Trwa ładowanie komentarzy...